— Оне не ест, Люд. Это иначе называется, не хочу выражаться, но он не ест, — с болью говорит Вера Ивановна подруге. — И Лизу я предупреждала. И на внука мне страшно смотреть.

— А что ты хотела, Инн? Ты не замечаешь, что ты меня совсем уже задвинула, я где-то на последних ролях в этом доме, ты командуешь, ты решаешь, ты — главная!

— Просто цирк какой-то, — говорит подруге о ситуации в семье дочери Лариса. — Я сразу ей говорила, что ее развод — только ему и на руку, а теперь вообще неизвестно что получилось.

— Я понимаю, что в тот момент у него в душе все клокотало, но пойди ты, как мужик, к другу лучшему или как там мужики стресс снимают, — говорит Дарья подруге.

— Я его предупредила: как только он за порог — я начинаю заявление на развод писать, устал он! И главное, свекровь проблемы не видит, — возмущается Ангелина.

— Я ему сказала, если через две недели он нормальную работу не найдет, может собирать вещи, — говорит Людмила подруге. — А потому что это не дело вообще, так жить!

— Если это просто повод «соскочить», то это подло и гнусно, значит, я Егора вообще не знала и так действительно лучше, а если он поверил, то как? — не может понять Марина.

Анна выросла в небольшом районном городке, где её отец работал водителем автобуса. В семье всегда была какая-нибудь машина — старенькая, но на ходу.