«У нас совершенно разные темпераменты», — задумывается о разводе Александра

Когда Саша впервые привела Максима к своим подругам, те ахнули: «Сашка, он просто реактивный! Ты с таким не пропадешь и точно скучать будет некогда».

Максим был из тех людей, которые везде приходят первыми, всё успевают и заряжают энергией окружающих. Мог после работы заехать в спортзал, потом помочь другу с переездом, а вечером ещё и предложить Саше прогулку до самого утра.

Мама Саши, насмотревшись на зятьёв подруг, которые «лежат бревном» на диване, только радовалась:

— Дочка, цени! Настоящий мужик, не то что некоторые — мебель.

Саша и ценила. Сначала. Первые звоночки появились, когда они съехались. Оказалось, что внутренний мотор Максима не выключается никогда. Совсем. Он не просто деятельный — он физически не способен находиться в состоянии покоя.

Вечер пятницы. Саша приходит с работы вымотанная до предела: у неё отчётный период, нервотрёпка с поставщиками, бесконечные созвоны. Мечтает она об одном: залезть под плед, заказать пиццу и тупить в сериал. Просто тупить. Без мыслительного процесса.

Она включает телевизор, находит какой-то незамысловатый ситком, укутывается в плед. Рядом садится Максим. Саша тянется к его руке, предвкушая уют. Но Максим сидит ровно три минуты. Потом вскакивает:

— Слушай, а давай я пока полку на балконе привинчу? А то давно хотел, руки не доходили. А тут время есть.

— Макс, какой балкон? Десятый час вечера. Давай просто посидим.

— Так я тихо, я перфоратор не буду включать. Отвёрткой.

Он уходит. Саша остаётся перед телевизором одна. Слышны стуки, шорох, звук передвигаемых ящиков. Через полчаса Максим возвращается, довольно отряхивает руки, садится на диван… и через минуту снова вскакивает.

— О, а давай я пока сортировку в шкафу доделаем? Там вещи лежат, они не разложены по сезонам.

Саша молчит. Ладно, полку он прикрутил сам, но вещи сортировать без нее не выйдет, а ей не хочется совершенно, но знает, что спорить бесполезно. Максим открывает шкаф, начинает перебирать куртки. Саша слышит только шелест пакетов и бормотание: «Эту — наверх, эту — в химчистку. Саш, а ты это будешь носить? Примерь, ну встань же, минутное дело».

Фильм идёт фоном. Она его не смотрит. Она примеряет, отвечает на вопросы и пытается не злиться, потому что злиться вроде не на что. Человек же делом занят.

Кухонный комбайн — это была особая история. Максим купил его, вдохновившись роликами здорового питания. Решил, что по выходным они будут делать смузи, свежевыжатые соки и «полезные десерты». Саша вздыхала.

Каждое воскресное утро начиналось с гула комбайна. Максим просыпался в восемь (в выходной!). Он загружал сельдерей, яблоки, имбирь, и всё это жужжало, мололось, взбивалось. Саша пыталась досматривать сны под этот аккомпанемент. Потом Максим приносил ей стакан зелёной жижи:

— На, пей. Организм должен получать витамины.

— Я хочу кофе. И тишину.

— Кофе — это яд. И как ты можешь хотеть тишину? Вокруг столько всего интересного! Я вот пока сок делал, прослушал подкаст про инвестиции. Очень полезно.

— Макс, я не хочу про инвестиции. Я хочу спать в выходной утром ранним.

— Ну ты как маленькая, честное слово. Солнце уже высоко, день проспишь.

День. Он называл это днём. Саша называла это — утро субботы.

Отдельный пункт — спорт. Максим купил беговую дорожку. Но просто бегать он не мог. Рядом с дорожкой он устанавливал планшет с курсами английского, а в уши вставлял наушники с лекцией по истории.

Организм должен был работать на все сто. Саша проходила мимо и видела это: муж бежит, по лбу пот, в ушах лекция про Наполеона, на планшете — упражнения. Он даже дышал в ритм английских фраз. Однажды Саша не выдержала:

— Макс, может, просто пробежку сделаешь? Без англо-наполеоновских войн?

— Зачем? Это неэффективно. Время идёт, его нужно использовать по максимуму.

Он остановил дорожку, снял наушники и посмотрел на неё с искренним недоумением:

— Надо жить интересно, надо развиваться. Я не умею отдыхать, лежа тюленем. Ты лежи, если хочешь, я же тебя не заставляю любить то, что я люблю.

Ирония в том, что он не заставлял. Он просто создавал вокруг такую обстановку, в которой жена не могла расслабиться и чувствовала себя случайной щепкой, которую затянуло в механизм, и теперь она крутится, даже когда хочет остановиться.

Друзья у них общие, но когда они приходили в гости, повторялась одна и та же сцена. Максим не мог просто сидеть за столом. Он вскакивал:

— Давайте я мясо переверну. Давайте я салат заправлю. Саш, а у нас майонез есть? Саш, сгоняй вниз, в магазин, майонез почти весь закончился, а я пока за мясом послежу. О, у нас гитара есть, споём? А давайте в настолку? А давайте в мафию? А давайте ещё во что-нибудь?

Все веселились, говорили: «Макс — душа компании!» Саша сидела молча. Потому что ей уже иногда хотелось просто сидеть и слушать, как говорят другие, а не бежать в беличьем колесе непрерывного веселья.

Но самое тяжёлое было в отпуске. Прошлым летом они поехали на озеро, сняли домик. Саша представляла себе: гамак, стрекозы, книга, плеск воды. Тишина. Благодать. Приехали. Саша выдохнула, разложила вещи, вышла на веранду с книгой. Села. Открыла первую страницу. Через пять минут вышел Максим.

— Ну что, я тут посмотрел — там за лесом скала есть. Говорят, оттуда вид нереальный. Давай сходим?

— Мы только приехали. Давай просто посидим.

— Так всю жизнь и просидим. Пошли, пока солнце вон как светит. Нет, я один не хочу, мне приятно увидеть красоту с тобой.

Они пошли. На скалу. Потом оказалось, что по дороге есть пещера. Потом, что можно покататься на лодках. Потом Максим нашёл конную прогулку. Потом — мастер-класс по гончарному делу в соседней деревне.

На третий день Саша сломалась. Сказала, что у неё болит голова, и осталась в домике. Максим ушёл один. Она сидела на веранде, смотрела на озеро и… ничего не делала. А он вернулся довольный, но с целой порцией упрёков:

— Ты зря не пошла! Там такое! А ты что делала? Целый день смотрела на воду? И ради этого ты меня одного бросила? Саш, ты ведешь себя как древняя бабка.

Муж смотрел на неё с недоумением, смешанным с жалостью. Как смотрят на человека, который опасно болен и болезнь эта фатальная.

— Ну, ты даёшь. Ладно, твоё дело. Я в душ и пойду ещё рыболовов местных найду, они обещали показать, где клюёт.

Разговоры на тему активности у них, конечно же, были. Саша пыталась объяснить, что она не железная, иногда ей нужно «потупить», чтобы было пусто и тихо. Ни мыслей, ни дел, ни движений. Иначе она не восстанавливается.

Максим вроде бы слушал внимательно, кивал, а потом заявлял:

— Саш, я понимаю. Но жизнь проходит мимо, а в это время мы могли бы горы свернуть.

И как было объяснить, что горы ей сворачивать не надо, пусть стоят. Но нет, обычно все эти разговоры заканчивались предложением мужа просто сменить деятельность. Устала убирать? Давай пойдем в кино. Устала на работе, отлично, надо разгрузить голову и нагрузить ноги, бежим на роликах кататься.

Однажды Максим признался, что его так воспитала бабушка, которая в 85 лет вставала в пять утра, обходила весь огород, потом варила варенье, потом вязала носки, и всё это — под радио «Маяк». Бабушка считала, что сидеть без дела — грех. Что руки должны быть заняты всегда.

Саша слушала и понимала: это не лечится. Это не привычка, которую можно исправить уговорами. Это глубже. Это код, зашитый в материнской плате.

— Он добрый, заботливый, он тащит на себе все мужские дела, он зарабатывает, он всегда готов помочь, — признаётся молодая женщина близкой подруге. — Но я так больше просто не могу. Я устала. От его ритма, от его неутомимости, от него самого… А он считает, что я просто ленивая. Вроде бы без злости, но меня это бесит. Я не ленивая, я просто другая. И я думаю, что нам надо расходиться, потому что дальше будет просто хуже, а он никогда меня не поймет. И не надо друг друга мучить и пытаться совместить несовместимое.

А вы как считаете? Есть у таких разных людей шанс ужиться? Может, Саша зря все это, всего-то полтора года вместе прожили, притрутся еще, были бы чувства?