«Не извинишься перед моей мамой — разведёмся», — сказал муж

— А как иначе, Кать? Где нам жить? Снимать? Ты не работаешь, только я зарабатываю. И потом, почему я должен на съем платить, когда эта квартира есть? — сказал Екатерине супруг.

— Его мамаша меня выгнала, — говорит Катя подруге, не скрывая злых слез. — Она не знала, что я пятимесячного младенца с собой унесу? Знала. Значит, она не только меня, но и родного внука среди зимы просто взяла да и выставила на мороз. И чтобы я еще и извинялась?

— И как дальше? — спрашивает подруга. — Тебе в декрете еще два с половиной года сидеть, на что жить, где, как растить ребенка?

— А вот так, — запальчиво отвечает молодая мать. — Ушла к своим, посопели, но не выгнали. На алименты теперь подам. На развод, наверное. Как еще? Извиняться мне не за что. А муж… пусть со своей мамашей сидит или в ее квартире один, без меня и сына. Он тоже себя показал во всей красе, знаешь ли…

Екатерина вышла замуж два года назад. До этого они с Игнатом около года встречались. И, если честно, женщина и подумать не могла, что доживет до такого момента, когда ее поставят перед выбором: извиняйся или развод. И с будущей свекровью отношения были вполне нормальные до того момента, когда она не стала свекровью настоящей.

У мамы Игната в собственности есть «лишняя» квартира. Когда-то была куплена в качестве вложения денег, ипотеку мама мужа (пока еще мужа) выплачивала с денег арендаторов. Когда поняла, что у сына с Катей серьезные отношения, арендаторам отказала, сделала в квартире косметический ремонт и предложила ключи сыну.

— Женишься? Живите. Накопите на свое — съедете.

В те дни Катя была маме Игната очень благодарна: жилищный вопрос — один из основных для молодой семьи. У Катиных родителей есть еще сын, младший брат девушки, квартира трехкомнатная, но старая — зал проходной. Раньше брат в этой самой проходной комнате и спал, потом перебрался в Катину комнату, когда сестра из дома ушла.

— Она специально нам эту квартиру и предоставила, чтобы меня гнобить и контролировать, — считает Катя теперь. — А уж когда я родила, и совсем стало нестерпимо. Наверное, была уверена, что все, никуда я не денусь с младенцем, завишу от нее и буду на цыпочках перед ней ходить и ловить каждое слово.

Прессинг со стороны матери мужа начался не сразу. Как-то постепенно ситуация разгонялась. То свекровь своим ключом дверь откроет, когда в выходной они с мужем дома. Дескать, хотела просто прийти и поставить на стол контейнер с салатиком, не думала, что вы проснетесь.

— Дался нам этот салатик! — нервничала Катя.

То молодая жена замечала, что без них в квартире кто-то побывал, вещи переложены не так, как их Катя положила, посуда на кухне, если она оставалась утром в раковине, была вымыта, чашечки в одну сторону ручками повернутые на салфетке стоят возле мойки.

— Она на каждом шагу мне давала понять, что я плохая хозяйка, — считает невестка.

Потом свекровь открыто начала «распекать» беременную жену сына за промахи: на кафеле в ванной налет, шторы не стирались уже 3 месяца, мусорное ведро не пустое, а ведь можно было бы по дороге на работу взять да и выбросить.

— А там две упаковки из-под йогурта и яичная скорлупа! — говорит Катя. — И потом, а почему претензии мне, а не собственному сыну-то?

Начались конфликты. Сначала по мелочам, потом крупнее. Катя плакала, требуя у мужа заступничества: она беременная, зачем его мама мотает ей нервы. И вообще… Отдала квартиру, значит, отдала, не надо ходить, проверять и совать нос не в свои дела.

— Сменили замок, — продолжает женщина. — Она такой скандал закатила и потребовала ей дать комплект новых ключей. Разве это жизнь?

— А муж? — интересуется подруга. — Что по этому поводу говорил твой муж?

— А муж считал, что мама в своем праве, она нам помогла, отдала жилье. Подумаешь, пришла и что-то сделала или сказала, она же хочет как лучше, а у нас впереди годы, когда будет только одна зарплата, нам сейчас надо просто перетерпеть и выжить.

Родился сын, месяца два все было тихо. Из этих двух месяцев две недели свекровь была на отдыхе, к сестре в Ессентуки ездила. А потом вернулась — и все началось сначала.

Однажды, когда Катя только прилегла, укачав сына, свекровь открыла дверь, на кухне была открыта форточка, дверь, закрываясь, хлопнула громко, сын заревел тут же, а Катя, выйдя из комнаты, сказала свекрови, мол, перед визитом неплохо было бы звонить или писать и согласовывать время.

— В моем доме я ни с кем согласовывать время не стану, — ответила свекровь. — А ты лучше бы вместо того, чтобы дрыхнуть, поесть мужу приготовила.

Зацепились языками, младенец кричит, свекровь припоминает все промахи невестки, та тоже не сдержалась, ответила резко и услышала:

— Вон! Чтобы ноги твоей тут к вечеру не было. Я все сказала.

Вечером муж пришел: на взводе, мама ему нажаловалась. Катя вещи собирала, правда, ожидала, что муж остановит: «Не дури». Он не остановил. Вместо этого произнес те самые слова: извиняйся или разводимся.

— А как иначе? Я не собираюсь у твоих родителей в проходной комнате спать. И снимать не буду. Мама отдала нам это жилье, надеясь, что ее хотя бы уважать за это невестка будет. А ты совершенно берега попутала. Никто тебя не гонит, ты сама виновата. Извинись, впредь веди себя нормально — и живем дальше.

Катя собрала вещи на первое время, вызвала такси и уехала к родителям. Муж — мамсик, свекровь — стерва, извиняться ей не за что. Она уже две недели у родителей (спит в той самой проходной комнате), а муж назад не зовет, пишет и спрашивает только про ребенка, денег перевел немного. А про ситуацию в целом — молчок.

— Извинений ждет, — усмехается Катя невесело. — Значит, разведемся. Но я виноватой себя не считаю.