Замуж не звал, отцом быть не хотел, а потом обиделся

— Я бы, конечно, родила ребенка и для себя, но не в тридцать два, — говорит подруге Лиля. — Как-то рано мне еще до такой степени отчаяния доходить. Не тот возраст еще.

— Ну да, — кивает подруга, у которой и муж имеется, и ребенку уже четыре года. — Сейчас сроки сильно сдвинулись. Я понимаю, в 42, там, или в 40 лет, в конце концов. Если понимаешь, что личную жизнь уже не устроишь, то можно и родить, если ребеночка хочется. Хотя и в этом возрасте на себе крест ставить нельзя. А ты… Ты вообще красотка у нас! Еще и замуж тебя выдадим, и на крестины приедем. На твоем Васеньке свет клином не сошелся, ишь ты, обидели мальчика!

Васенька — практически гражданский муж Лили, то есть сожитель. Правда, уже бывший. Вот так, почти 7 лет встречались, были вместе, пять с лишним лет прожили вместе в однокомнатной квартире Лили, а брак не случился, разбежались, да еще и со скандалом. Да еще и ославил Василий свою бывшую женщину среди общих друзей и знакомых.

— Плевать, — пожимает плечами мама. — Подумаешь, преступление совершила. Да таких преступлений… У меня два, а у бабки твоей — двадцать два. Ну, это я утрирую, но даже я помню, как она, по крайней мере, раз в год, но «чистилась» бегала. Не хотела нищету плодить, а со средствами контрацепции тогда была беда. А я… первый раз, когда тебе всего семь месяцев было. Я тебя кормила, ну и «осталась», как тогда говорили. И куда рожать? Мы тогда у свекрови жили. А второй раз… на развод с твоим отцом подали, а потом и выяснилось. В общем, про второй аборт твой отец и не знал, и не узнает уже, умер же, допился до ручки.

Лиля, конечно, попыталась объяснить маме, что сейчас к простой медицинской манипуляции, каковой она считает прерывание беременности, совсем иное отношение. Сейчас нежелательная беременность наступает реже, так как все умные уже предохраняются. Сейчас для молодежи аборт — это нечто ужасное и в физическом, и в духовном смысле. Наверное, это правильно. И себя Лиля тоже глупой не считает, и страдала, нелегко ей далось решение, и беременность действительно была случайной: выпила таблетку, отравилась потом — на отдыхе были с Василием, рвота, диарея, а из отпуска привезла положительный тест на беременность.

— Нууу, — насупился молодой человек. — Я к такому вот вообще не готов. Ну, не готов. И это не очень честно так меня к стенке припирать. Я думал, что это в ходу у маргиналок или пережиток прошлого века, когда пузом в ЗАГС заталкивали…

С Лилей тогда истерика случилась. Да, она переживала, что с Васей у них уже много лет никак не дойдет до создания полноценной семьи. Вроде бы не ссорились, жили нормально, любовь была, материально оба стоят на ногах крепко, уже подумывали о том, чтобы снять себе двушку, сдав однокомнатную Лили и студию, которая была у Василия в активе.

Он карьеру делал, Лиля не отставала. И главное, была же договоренность: поживут вместе год, посмотрят, как они друг с другом в быту — и в ЗАГС. Пожили, в быту все отлично, общими связями обросли, вместе ездили отдыхать, никогда не ссорились практически, а до ЗАГСа Вася ее так и не довел.

— Блин, Лиль, ну что за мещанство? — кривился Василий в последние годы, когда время от времени Лиля спрашивала, а не пора ли им расписаться, родить, общую квартиру побольше взять в ипотеку, а не арендовать. Они же смогут, финансы позволяют. — Нам разве плохо? Мы молодые, свободные, ребенок? Рано нам еще. Через несколько лет поговорим об этом. Я не собираюсь от тебя гулять, на других даже не смотрю, а тебе от меня только штамп нужен? Ну, распишемся, если хочешь…

И замолкал, обиженно вздыхая. А Лиля не хотела так: «если хочешь», она хотела, чтобы и он хотел. И мысли уже в голове мелькали: а не напрасно ли она на Васю время тратит? Может, поставить ультиматум? Или женимся, или разбегаемся? И мама нудила: пора ребенка рожать, или, по крайней мере, пора бы Васеньке определиться: он зять или не хрен взять?

И тут случился этот отпуск, два дня из которого Лиля была зеленой и далеко не отходила от «белого друга», а потом вдруг стало тошнить и дома, но уже иначе. Тест Васе протянула, а он заявил, что не готов, что Лиля проделала очень дешевый трюк.

— Ну, рожай, раз приспичило, буду платить алименты, отцовство признаю, что теперь, — раздраженно подвел итог беседе любимый мужчина.

— И что мне было делать? Я совершенно не хотела рожать, потому что «приспичило» и получать с барского плеча алименты и признание отцовства, — говорит Лиля. — И ребенок для себя мне не был нужен, я хотела бы его в семье растить.

Лиля пошла и решила проблему. На маленьком сроке, медикаментозно, хотя доктор приложила немало стараний, все уговаривала. Пришла домой, где Василий уже несколько дней хмуро и односложно отвечал на ее вопросы, и сказала, что он может расслабиться, что не надо признавать отцовство и платить «налог на глупость», как мужчины иногда называют алименты.

— Ты… Ты просто чудовище! — Вася смотрел на нее круглыми глазами. — Как ты могла?

— Спокойно, — заявила Лиля, уже понимая, что с Васей — все. — Зато теперь тебя никто в ЗАГС пузом не затолкает, алиментов от тебя не потребует, фамилию и отчество свое никому не надо на бедность кидать. Ты ребенка не хотел? Не готов? И я — не готова. Точка.

Василий в тот же вечер из квартиры Лили выехал. А вскоре девушка заметила, что телефон молчит. Многочисленные знакомые не пишут, не отвечают на ее сообщения. Даже в общих чатах, были у них такие.

— Вася, наверное, рассылку сделал: «Моя бывшая женщина — чудовище, она сделала аборт», — мрачно шутит Лиза.

Она недалека от истины. Одна из общих знакомых действительно призналась, что Вася выставил себя жертвой: его ребенка Лиля просто убила. Многие ее осудили, да. Как можно было? Вася же честный человек, он бы не бросил, признал бы малыша, материально бы помогал, глядишь, женился бы, наконец.

А вы, что думаете? Осуждаете?